Был бы другой народ у нас, было бы о чём говорить, а так…

У нас часто любят говорить с иронией, что нашему правительству, мол, достичь высот в полезных преобразованиях страны мешают исключительно подданные. Цитируют при этом главу ИнСоР Игоря Юргенса, который прямо заявлял, что главная помеха модернизации — это народ: «российская общинность и архаика могут быть преодолены не раньше 2025 года; только к этому времени российский народ станет ментально совместим в восприятии демократии со среднестатистическим прогрессивным европейцем». Да и сам президент России часто высказывался в схожем ключе: «Сейчас люди не готовы воспринимать демократию в полном смысле, почувствовать не только сопричастность к политическим процессам, свободу выбора, но и ответственность за страну».

К подобным высказываниям за последнее время мы привыкли. Ничего удивительного в них нет. Удивительно другое: любая оппозиция власти в России относится к народу России схожим образом. Любая, подчеркну, оппозиция. Есть нюансы, есть акценты, но общее направление одно — «нам всем тут достались неправильные пчелы, которые делают неправильный мед».

Три основных оппозиционных силы — либералы, коммунисты и националисты — в унисон жалуются друг другу на инертное и безвольное население, которое почему-то упорно не желает прямо сейчас взять Кремль, устроить маленький погром, революцию, освободить Ходорковского и вручить ему ярлык на правление, отделить Кавказ и изгнать инородцев, отобрать частную собственность у буржуев, организовать русскую (сибирскую/калининградскую/дальневосточную) республику, взять пример с США (Германии/Ирана/Китая), самоорганизоваться в нужном русле, слушаясь умных и нужных людей.

Цитировать лидеров оппозиции в качестве подтверждения тоже можно бесконечно.

Коммунистка Дарья Митина с удовольствием распространяет следующее мнение: «А мне жителей Подмосковья не жалко… бессловесное стадо… это не люди. Они по праву живут в говне. Они это заслужили».

Либерал Валерия Новодворская замечает: «Владимир Путин пришелся народу по вкусу. Так что митинг сейчас возможен один, если честно, — «долой народ».

У националистов песни иные, трогательные. Русских они, вроде, жалеют. Хотя и пилят бесконечно, как нудная сердобольная жена, с утра до вечера. «Что же ты, Ванечка, такой тютя бесхребетный у меня? Взгляни, как Рабиновичи живут. Бери пример. Или вон с Мамедова. Умеют же, а ты?!»

Теоретик русского национализма (само собой, умеренного и цивилизованного) Константин Крылов с горечью сообщает: «В общем, следует готовиться к тому, что русским В САМОМ ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ оставят что-то около пятидесяти процентов европейской части РФ, и это только если русским удастся вовремя отбить кавказеров и азиатов, на что шансов почти нет». Он же сравнивает народ с уставшей цирковой лошадью из анекдота, которая желает только одного — скорее бы дать дуба. И лошадь идёт. Потому что старая, глупая, и другой жизни не видела. Одна мечта — сдохнуть без особых мучений. Отличный образ, я считаю. В русле прогрессивного национализма: русские — старые, глупые, мечтающие сдохнуть. Позитивненько так.

Беспросветная тоска вокруг, в общем. Чернуха и безнадёга. Страшно жить на этом свете, в нём отсутствует уют. Был бы другой народ у нас, было бы о чём говорить, а так… «Все рабы, сверху донизу».

В представлении как властей, так и всех оппонентов власти, самая большая проблема России — это сама Россия. Её люди. Абстрактный народ страны представляется чем-то отдельным, чужим, запредельным. За абстрактным же МКАДом жизни нет. Там гуляют люди с пёсьими головами, там в деревнях и моногородах проживает некая масса. Стертая, безликая. Которую можно ненавидеть или жалеть, но из которой нельзя вычленять отдельные лица. Нельзя относиться к массе, как к себе равным. Народ — это нечто. Объект. Чёрный ящик. Терра инкогнита. Тот самый лимон, из которого невозможно сделать лимонад.

Это людское крошево не заслужило даже названия страны, в которой оно — не живет, что вы! — пребывает. С одного края Россию постоянно называют «Роиссей», «Рашей», «Рашкой». С другого именуют «Россиянией», «ЭрЭфией», «Многонационалией». Конечно, вам объяснят, что коверканье названий — это отношение к современному государственному устройству. Не обманывайтесь — это обозначение страны и её участи. Россия должна исчезнуть с карты мира. Кануть в Лету. И не так важно, каким именно образом это произойдет. Введут войска НАТО с внешним управлением, отчекрыжат Кавказ с Сибирью и Дальним Востоком. Какая разница? Главное, что сделать это нужно как можно скорее. Лошадь заждалась. Милосерднее усыпить её.

Так что все споры современных политических сил идут вокруг того, кто и как будет сейчас банкротить наше общее предприятие. На каких условиях, под какой процент. Кто возглавит раздробленные части, кто и какие пакеты получит. Иными словами, какой стервятник быстрее долетит. Больной ещё жив, ходит разговаривает, строит планы — а за стенкой уже обсуждают завещание. Алгоритм понятен, получилось с Советским Союзом, отчего же не выйдет с Россией? Тогда к пирогу подоспели не все, наивные были, нерасторопные -- сейчас другое дело. Министр Тюменской республики без портфеля всё лучше, чем маргинальный выходец на площадь, а?

От этих фактов и стоит плясать людям, которые в России живут, связывают свою судьбу с Россией. Вас уже поделили. Нас уже поделили. Воображаемые линии уже прочерчены. И не надо строить иллюзий — наш политикум испуган народом, нами всеми. Болен нами. В том виде, в каком мы пребываем, замкнутые и безмолвные. Но ещё больше пугает, что мы вдруг сможем заговорить.

Классическая сцена из «Неоконченной пьесы»: крестьянин играет на пианино. И ужас на лицах элиты. Шок. И - после — облегчение. Вопль радости из уст героя Табакова: «Мистификация! Я знал! Чумазый играть не может!»

Со времен Чехова минуло сто лет, а не изменилось ничего: Сначала было два периода продолжающейся тяжелой поступи родоначальников хоккея, и счет с полным основанием должен был быть порядка 6:0… Должен был. Ан нет. Опять «глупая-с нация победила умную-с». Невозможно. Немыслимо. Страшно. Для них. А для нас каждый такой повод, быть может, рождает надежду?