Действительно, принятие в свои ряды Турции связано с рядом рисков для ЕС. Благодаря численности населения, военным и геополитическим ресурсам Анкара наверняка стала бы претендовать на одну из важных ролей в Евросоюзе. Даже амбиции Польши доставили странам «старой Европы» немало хлопот, а ведь находящиеся в руках Варшавы инструменты влияния куда ограниченней. О том, что Турция не упускает возможности укрепить свои позиции в международных структурах и даже повлиять на внутреннюю политику европейских государств, показывает история с утверждением в должности генсека НАТО. Как известно, Турция в обмен на поддержку кандидатуры Андерса Фог Расмуссена потребовала не только совершения символического шага со стороны последнего (извинений за публикацию карикатур на пророка Мухаммеда в Дании, премьером которой ранее был Расмуссен), но и вполне практических уступок. Расмуссен пообещал добиться более пристального контроля за работой вещающего в Дании курдского телеканала ROJ TV. А 16 июля 2010 года заместителем генсека Альянса (по вопросам обороной политики) впервые за последние 30 лет стал представитель Турции — бывший советник турецкого президента Хусейн Дириоз. Кроме того, Турция, вступив ЕС, скорее всего стала бы добиваться от Евросоюза выделения значительных дотаций. Так, в 2004 году издание «The Financial Times» прогнозировало, что в случае вступления Анкары в ЕС ежегодные европейские субсидии Турции могут достигнуть 27,9 млрд. евро.

Однако нельзя не признать, что вступление Турции в ЕС открыло бы перед Брюсселем немало новых горизонтов. Во-первых, благодаря Анкаре границы ЕС приблизились бы к богатым углеводородными ресурсами Средней Азии и Закавказью (где, к тому же, Турция весьма влиятельна). Во-вторых, Евросоюз заметно увеличил бы влияние в тюркском мире и расширил для участия в ближневосточной политике. В-третьих, в рядах Евросоюза появилось бы государство с одной из самых мощных армий в НАТО - а ведь оборонная политика всегда оставалась слабым местом ЕС.

Какими же могут быть перспективы вступления Турции в ЕС? Подозрительность многих европейских политиков по отношению к Анкаре, вероятно, будет сохраняться, как и неприятие такого шага со стороны Парижа (здесь надо учесть и сильные позиции во Франции армянской диаспоры). Однако у Турции все равно сохранятся рычаги для влияния на ситуацию в Европе — через турецкую диаспору, а возможно — и более заметное вхождение представителей турецких общин в серьезные политических круги европейских стран. Хотя до варианта Болгарии, где представляющее интересы турецкой общины Движение за права и свободы до июля 2009 года даже входило в правительственную коалицию, другим европейским странам пока далеко. Кроме того, Турция традиционно оказывает определенное влияние на ряд балканских стран (например, Албании или Боснии), которые, скорее всего, ране или поздно окажутся в ЕС. Наконец, очень вероятно расширение партнерства Турции и ЕС в каких-либо смежных сферах. Тот же Андерс Фог Расмуссен уже предлагал подключить Анкару к сотрудничеству в рамках Европейского оборонного агенства.