Этот газопровод является частью проекта «Голубой поток». Против него возражают экологи и против него возражают историки, потому что на территории России есть узенький кусочек общей нашей границы с Китаем, и этот кусочек приходится как раз на место, где расположены серьезные археологические объекты, и к тому же находится заповедник. Поэтому противодействие проекту было с этой стороны.

Во всех остальных отношениях проект был готов, и его отложили по одной единственной причине: Россия не могла договорится с Китаем о ценах на газ. Китай все-таки хотел бы получать газ не по мировым ценам, а по ценам более низким, и «Газпром» это не устраивало. Они не находили общего знаменателя в этом вопросе, поэтому проект был отложен. Но в Китае большой дефицит энергоносителей, и по всей видимости, удалось все-таки договориться, то есть, найти какой-то такой вариант формулы ценообразования, который был бы выгоден обеим сторонам — и российской, и китайской.

Что касается конкуренции с туркменским, а также узбекским и казахским газом, то газопровод, который сейчас построен, идет через территорию Казахстана и Узбекистана и собирает газ со всех месторождений по трассе. Этой конкуренции нет в настоящий момент и в перспективе ее быть не может. Почему? Если Китай будет развиваться теми темпами, какими они сейчас развиваются, то через 10 лет потребление газа в Китае должно было бы составить 2 триллиона кубометров в год. Такой объема газа Китаю взять негде, ему придется пользоваться другими источниками энергии, но при всем при том любая капелька газа, которую Китай сможет собрать где угодно, она вся пойдет в дело. Поэтому этот рынок он для нас как бы бесконечен, тут главное найти с ними общий знаменатель, формулу ценообразования. Если такое соглашение удастся создать, то весь газ, который мы сможем добыть будет уходить в Китай и все равно его будет не хватать.

Газета «Ведомости» здесь мягко выражаясь «дала под штангу», поскольку они ссылаются на генеральную схему развития газовой отрасли России до 2030 года. А схема эта разрабатывалась 3 года назад и тогда же в виде проекта и принималась. Правительство эту схему пока не приняло. Они ссылаются на очень старый документ, а за это время газопровод «Алтай» претерпел очень серьезные изменения.

Во-первых, внутренние газпромовские эксперты в лице департамента стратегического планирования забраковали этот проект как совершенно некоммерческий. Второе — Правление Газпрома вынесло этот проект за скобки, объявив, что они его не будут выполнять. После этого они получили указание из правительства, что все-таки проект нужно оставить на повестке дня, и формально «Алтай» относится к числу перспективных проектов «Газпрома».

Самое главное препятствие здесь — его колоссальная стоимость. По оценке независимых экспертов он будет стоить больше 23-24 миллиардов долларов. И второе препятствие — это то, что Китай не намерен покупать российский газ, и в планах Китая приобретение российского газа не значится вообще. Поэтому если этот газопровод и будет строиться, то только с одной целью — чтобы каким-то образом фирмы-подрядчики освоили выделенные на это средства, и все. Это не коммерческий проект.

Это действительно неожиданно, потому что этот газопровод сейчас никому не нужен, контракта со страной назначения этого газопровода, то есть, Китаем, просто нет. И возможно, пока и не будет. Таким образом, мало того, что за последние 4 года проектная стоимость этого газопровода выросла почти в 2,5 раза, то есть, просто выглядит фактически как денежная растрата. Мне этот проект пока совершенно сомнителен и представляется совершенно излишним. Надеюсь, что он не будет пока построен.

Построение любые долгосрочные прогнозов по перспективам развития газовой отрасли сопряжено с высокой степенью неопределенности (прежде всего в отношении ценового окружения и уровня спроса), как следствие степень точности таких расчетов, как правило, не является высокой. При этом появление среди приоритетных целей Газпрома строительства газопровода «Алтай» выглядит весьма симптоматично: по всей видимости, концерн твердо намерен попытаться диверсифицировать свои экспортные каналы за счет стран АТР.
Однако мы достаточно осторожно относимся к таким планам, полагая, что сопутствующие проекту риски могут негативно сказаться на экономике проекта (прежде всего, речь идет о ценах продажи газа в КНР, которые могут оказаться значительно ниже европейских). Доля угля в энергобалансе Китая составляет примерно 70%, и, как следствие, в формуле экспортной цены Газпрома может появиться привязка стоимости газа не только к корзине нефтепродуктов (как в случае с поставками в ЕС), но и к углю, который по текущему паритету стоит дешевле мазута и газойля. Также китайская сторона может потребовать внесения в контракты с Газпромом ценовой привязки к LNG (КНР реализует целый ряд СПГ - проектов в т.ч. с NWS, Tangguh, MLNG), что может оказать негативное влияние на размер стоимости продаж. При этом вызывает целый ряд вопросом и ожидаемый уровень потребности китайской экономики в российском газа: в ближайшие 10 лет в КНР прогнозируется почти двукратный рост собственной добычи (до 180- 200 млрд. куб м), а также дальнейшее увеличение объемов импорта газ из Туркменистана, который в соответствии с договором даже при цене нефти в $90 за баррель обойдется потребителям Поднебесной всего в $200 за баррель (примерно вдвое ниже, чем по европейской «формульной» цене).
Очередное намерение Газпрома увеличить уровень капитальных затрат на диверсификацию маршрутов поставок, которые не приводят к росту маржинальных объемов добычи может быть негативно воспринято участниками рынка. При этом крайне важным для оценки уровня инвестиций, который Газпром намерен потратить в ближайшие годы, являются итоги заседания Правления концерна, намеченного на начало сентября.

Четыре года назад Газпром и китайская CNPC подписали протокол о поставках российского газа в Китай, и запуске газопровода Алтай в 2011 году. Но стороны не смогли договориться о цене, что затормозило реализацию проекта. Китай настаивал на том, что цена газа должна быть сопоставимой с себестоимостью производства газа из угля. Газпром, в свою очередь, пытался продавить китайцев на цену, обеспечивающую Газпрому доходность на уровне экспорта газ на европейские рынки.
В результате проект не реализовывается, а вероятность получения привлекательных условий экспорта газа в Китай для Газпрома снижается. Китай планирует наращивать импорт трубопроводного газа из стран Средней Азии, Мьянмы, а также частично закрывать потребности за счет сжиженного природного газа. Это в сочетании с ростом производства газа из угля делает российский газ все менее нужным Китаю.
Поэтому даже если России и Китаю удастся найти компромисс, вряд ли условия соглашения будут выгодными для Газпрома. Поэтому мы сомневаемся, что реализация проекта Алтай, стоимостью порядка 15 млрд. долл., способна повысить акционерную стоимость госкомпании — затраты высоки, цена реализации, скорее всего, будет низкой, сбыт не гарантирован, риски высоки, срок окупаемости и вовсе может превысит десять лет.