Засуха сказалась не только на урожае зерновых, но, естественно, и на урожае картофеля. Поэтому ничего удивительного в такой реакции рынка нет. Повышение и оптовых, и розничных цен на картофель даже более объяснимо, чем моментальный катастрофический рост цен на крупы. Зерно все же имеется в закромах, в государственном интервенционном фонде, потому что запасено там в прошлые урожайные годы. С картофелем дело обстоит по-иному. Это продукт однолетнего срока хранения. К осени мы, как правило, переходим на потребление картофеля нового урожая. Вот этого свежего картофеля пока и нет.

Понятное дело, что засуха была не везде. Уверен, что можно организовать логистические схемы таким образом, чтобы из избыточных по картофелю регионов он попал в пострадавшие от засухи. Традиционно возлагаются надежды и на картофель из Беларуси, в которой этим летом не было таких температурных аномалий, как в Центральной России. Надеюсь, проблемы в российско-белорусских отношениях не помешают белорусскому картофелю добраться до российского потребителя. Но тренд на повышение цен на продовольствие, в том числе и на картофель, и в этом случае сохранится.

Белорусская или любая другая картошка смогут только немного замедлить инфляцию. Тренд обусловлен не только засухой, но и методологией выхода из кризиса, принятой на вооружение Россией и многими другими странами. Массовая раздача бюджетных денег всегда провоцировала инфляцию. В зависимости от ситуации инфляционные ожидания населения «исполняются» через определенные потребительские товары и услуги. Это может быть бензин, коммунальные услуги, газ, услуги связи и т.д. Засуха сделала такой товарной группой риска продовольствие, а именно продукцию растениеводства и зависящего от кормов животноводства.