Моллюск я мягкотелый,
Но песнями я смелый
домик на колесах,
снующий в теплых росах.
Я - соковыжималка.
Какая там весталка!
Я- сердцевина яда,
всегдашняя отрада
всех суицидных дам.
Кому-то и не дам
я так легко развеять
земную эпопею.
Живите долго, люди,
ведь жизнь-не хрен на блюде!
Улитка вам клянется
из панцыря — колодца…

Понятно, что версий произошедшего может быть множество. Самые понятные для общественного мнения связаны либо с ситуацией вокруг Химкинского леса и той все более криминальной ситуацией, которая складывается сегодня в Химкинском районе и вообще в Подмосковье. Второе объяснение связано с цепочкой резонансных нападений и убийств журналистов, например, Политковской. Третье может обьясняться ростом экстремистских тенденций в среде молодежных организаций, которые все меньше стесняются в риторике прибегать к угрозам насилия, позволяют себе растаптывать портреты политических оппонентов и тем самым, по крайней мере, не дают никаких оснований опровергать предположения о возможной радикализации в этой среде. Все эти обьяснения имеют право на существование Понятно, что действия в отношении Кашина несли определенный сигнал, сигнал политический, который на свой счет так или иначе примут все критики власти. Какой будет их реакция? Мобилизация, лишение общественной поддержки (поскольку против них действуют подчеркнуто противозаконными методами), готовность к ответным мерам, какая была у защитников Химкинского леса против администрации Химок? Все это предстоит выяснить. В целом, понятно, что проблема роста опоозиционных настроений в журналисткой среде российской властью не преодолена, скорее, наоборот — эта тенденция возрастает.

На мой взгляд, это попытка лишить журналистское сообщество того своеобразного иммунитета, которым оно обладало в 90-е и 2000-е годы. Конечно, и тогда журналисты страдали, но в основном, тогда, когда вмешивались в интриги «сильных мира сего». И точно так же журналисты страдают и на Западе, если вмешиваются в дела верхних эшелонов власти или спецслужб. Но Кашин был просто, скажем так, острым на язык человеком, и, похоже, что его побили за самые обычные журналистские материалы и за остроту языка. И это, конечно, внушает очень большое беспокойство.

Что касается конкретных версий произошедшего, то их несколько, поскольку конфликты у него были и с губернатором Турчаком, и связанные с вырубкой Химкинского леса, и с «Молодой Гвардией». Поэтому тут сложно сказать, кто стоит за всей этой историей, но хочется все-таки, чтобы преступники были найдены и наказаны.

Кашина я знаю лично и очень ему сочувствую. Но самое главное в произошедшем вот что: я, честно говоря, не знаю, и по-моему, никто не знает, кто все это сделал. А вот сигнал обществу, к сожалению, очень понятен: журналисты до сих пор пользовались чем-то вроде неформального иммунитета. То есть, считалось, что журналистов могут преследовать, и у них могут быть разного рода неприятности, но если человек не лез в какие-то очень серьезные игры, он мог считать, что журналистское удостоверение и статус журналиста его в какой-то мере защищает.

История с Кашиным показала, что это не так. Кто-то играет на возвращение самых диких времен, когда за неосторожное слово могли совершенно спокойно переломать пальцы, ноги, или еще что-нибудь, когда журналист или человек, который что-то говорит, не может быть защищен ничем. Сигнал очень понятен: «Сидите тихо, суки, как мыши, иначе будем проламывать головы». Вот и весь сигнал.

По сути дела, это гораздо опаснее, чем многие инициативы власти, которые воспринимают как возвращение к тоталитаризму, потому что вот это возвращение к самому натуральному «молчи, а то убью». Дальше идти некуда. Теперь важно, как на это отреагируют, то есть, насколько все согласятся с тем, что всё - и рты надо держать на замке. И даже нельзя упомянуть в своей речи какого-нибудь мелкого федерального чиновника, потому что, как известно, одна из версий произошедшего — это конфликт Кашина с одним далеко не самым известным чиновником, и, безусловно, об этом кто-то будет думать. Вне зависимости от того — виноват этот человек, отдавал ли он такие распоряжения или нет — сама мысль о том, что это можно, очень сильно повлияет на общественное мнение и не только.
Я думаю, что это гораздо более страшное происшествие, чем многое другое в России, связанное с зажимом свободы слова, потому что пусть неформальное, но тем не менее некоторое табу на физическое преследование журналистов в обществе — оно снято.

Суверенно-сурковская демократия в действии… Журналисты в настоящее время самые опасные для правящей верхушки члены гражданского общества…
Олег Кашин не работал ни у Проханова, ни у Полякова, ни даже Ремчукова…
Надвигаются выборы. Громких покушений становится все больше и больше…Избирательные права граждан заглушены, но не заглушен выбор самих граждан между жизнью в бесчестии и выживанием в реанимации…

То, что президент поручил расследование генпрокурору и главе МВД означает, что какое-то время расследование будет проходить под давлением и какое-то время им не дадут это спустить на тормозах

Все это, конечно, ужасно и вызывает возмущение. Сейчас, видимо, в ходу новые технологии, когда журналиста не убивают, но избивают до состояния комы. Получается, человек вроде бы и жив, но по своей жестокости это вполне сопоставимо с убийством.

Конечно, мы будем требовать и от правоохранительных органов провести тщательное расследование случившегося, но намерены и сами параллельно разбираться в этом, чтобы определить организаторов этого нападения.

Пока у нас запугивают и избивают журналистов, у нас не будет ни правового, ни демократического государства. Каждый случай избиения журналистов — очень тревожный сигнал. Как правило, это месть за честную журналистскую деятельность. Я сомневаюсь в том, что нападавших найдут. К сожалению, на это указывает опыт расследования предыдущих нападений на журналистов.

…избиение связано с профессиональной деятельностью журналиста. Я как член общественного совета при ГУВД Москвы буду оказывать максимальное давление на следствие с тем, чтобы это чудовищное преступление было раскрыто.