Поставки газа в Южную Корею обсуждаются уже очень давно. Южная Корея заинтересована в этих поставках очень сильно, и Россия заинтересована тоже очень сильно. Дело в том, что у нас огромный избыток запасов газа в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Там преимущественно газовые месторождения.

И нам, конечно, интереснее рынок сбыта Азиатско-Тихоокеанского региона, но он очень неоднородный. Как известно, есть позиция, с одной стороны, Японии и Южной Кореи, которые готовы играть по правилам мирового рынка, и есть позиция Китая, который стремится составить ситуацию таким образом, чтобы получить значительные преференции по ценам, и ему, в общем-то, это удается. И в той ситуации, когда они работали с Туркменией, готовили газопровод, они фактически смогли вдвое снизить цену по отношению к мировой, с Ираном они решали те же самые задачи, и в России они тоже пытаются сбить цены. Поэтому покупатель, который готов платить по мировой цене, нам очень-очень интересен и ценен.

Как известно, мы запустили первый завод по сжижению газа на Сахалине, и этот завод обеспечивает Азиатско-Тихоокеанский регион, в том числе значительная часть газа поступает на южнокорейский рынок. Логично было бы поставить еще один такой терминал, который обеспечивал бы дополнительную поставку 10 миллиардов кубометров в год, это примерно 7 миллионов тонн, это масштабы одного завода по сжижению газа и одного терминала погрузки, то есть, ничего особо гигантского тут не требуется. Есть, конечно, варианты поставки газа по суше, но один из них — через Северную Корею — абсолютно нереалистический вариант по политическим причинам. Другой вариант — поставка через территорию Китая. Это вариант более реалистичный, но он связан с тем, что у Китая собственная высокая потребность, и по мере развития газопровода, который будет уходить в Китай, я думаю, что по дороге будут разбирать весь газ. Поэтому этот вариант не лучший для Южной Кореи.

Для обеих сторон, с моей точки зрения как эксперта, лучшим решением является строительство терминала по сжижению газа, где-нибудь на побережье, например, в районе Ванино — там достаточно развитая инфраструктура. И в дальнейшем поставка этого газа танкерами на рынок Южной Кореи. Повторю, что запасов в России для этого более чем достаточно. Запасы неразрабатываемых месторождений, уже открытых, таких как Ковыктинское, Ленско-Ангарское (Ангарско-Ленское), Левобережное месторождения — очень велики, они значительно превышают размеры Штокмановского месторождения, но нет рынка сбыта, к сожалению, а тут такая ситуация.

Почему давным-давно не начали строить такие терминалы, и это все затягивается! Дело в том, что расстояния до порта все-таки значительные, и получается так, что в конечной цене газа очень большую долю составляют транспортные расходы от месторождения до порта. И только в том случае, если у нас есть гарантированный потребитель, готовый покупать газ по нормальной мировой цене, мы можем приступить к строительству такого порта. Если же у нас такой гарантии нет, то это слишком рискованное мероприятие.

Вся беда этих договоренностей, что там нету положений о цене, там нету ни одной цифры.

Договоренность будет действовать с 2017 года, и это очень далекий срок, за который, во-первых, может очень сильно измениться конъюнктура на рынке, и цены на газ будут совершенно другими. И, во вторых, может измениться программа разработки месторождений в России. К этому времени, вероятно, будут работать какие-то месторождения в Якутии, и трубу уже построят для «Востока», и отчасти будет давать газ Киринский проект на Сахалине. А объемы пока совершенно неизвестны. И когда сейчас идет договоренность об объемах — это до сих пор какие-то умозрительные цифры, которые на практике еще предстоит подтвердить, проработать и подписать настоящий контракт, а не нынешний документ, который можно назвать меморандумом о каком-то взаимопонимании.

О конкретном проекте речи не было, там шла речь об общих перспективах газовой торговли на территории Азии. Единственное совместное предприятие — в области нефтедобычи. Я не думаю, что это будет что-то действительно крупное. Южная Корея — это небольшой рынок для нашего Газпрома, всего около 15-20% сжиженного сахалинского газа мы туда продаем. И на общем фоне это куда менее значительные будущие контракты, чем тот же Китай или европейские страны.

Сейчас в Корее мы видим растущий рынок, и, по нашим оценкам, в течение ближайших шести-семи лет к моменту начала поставок нашего газа по новому договору корейский рынок вырастет не менее чем на 15%.